При эвакуации было несколько срочников. Был поражён, когда они шли с мирными вброд через реку. [У срочника] было два рожка. Я говорю: “Парень, это всё что осталось?” — “Нет, это всё что у нас было. Два рожка. Нам командование сказало продержаться сутки”. Но мы их эвакуировали на третьи сутки
Звонила в Белгород, звонила в часть – там никто не подходит – и по номеру Минобороны 117. По этому номеру после ожидания сбрасывают. Я по настоящее время не знаю, где единственный мой ребенок. Позвонить некому и ничего не узнать. В декабре он уже должен был вернуться с армии
Они стояли на границе, а их командиры просто свалили, и оставили их без связи, без помощи, без оружия
Мы не хотели воевать. Нам обещали, что мы вообще не будем принимать участия в боевых действиях. Но что-то пошло не так
Сегодня в нашей стране должны стоять строем все, от мала до велика. Не умрет никто, кому не суждено умереть. Но если ты умрешь, защищая свое отечество, свою веру в бога, ты попадешь в рай. А что может быть лучше для человека, чем рай на пути всевышнего. Ничего
Я видел наших граждан Курской области, выходивших из районов, занятых ВСУ. У них пустые глаза. Они хотят только одного – уйти подальше от войны. И ждут, что кто-то кроме них освободит их дома
То, что произошло в Курске — война называется. Но мы-то не думали, что у нас война
Идите вы лесом со своими советами!»